Джудит О`Брайен - Алая роза Тюдоров

– Ерунда, Кит, – ухмыльнулся король. – Ваша кузина видела этот фокус? Мистрис Дини, это чрезвычайно хитроумная штука. У герцога всегда есть в запасе разные трюки, чтобы нас развлечь. Итак, показывайте, Кит.

Генрих передал свернутую бумагу Киту. Тот же откинулся на подушки и некоторое время лежал, смежив веки. Дини ощутила, что король готовит нечто непредсказуемое.

– Кит, вам плохо? – Дини коснулась его лба, опасаясь, что лихорадка возобновилась, но на ощупь лоб был холодным.

– Ну же, покажите нам свое умение, – повторил король. На этот раз в его голосе явно сквозило нетерпение.

Несколько раз глубоко вздохнув, Кит открыл глаза и в упор посмотрел на Дини. Он не улыбался, и на щеках обозначились тени, которые обычно появляются у человека, находящегося в крайней степени утомления. Затем он перевел взгляд на листок бумаги и принялся складывать его и перегибать, причем всякий раз у него получался правильный треугольник.

– Прекрасно. А теперь дайте ему полетать, Кит! – Король напоминал большое дитя в ожидании чуда. – Как, скажите на милость, вы называли эту штуку? Напомните мне.

Плавным движением Кит запустил причудливо сложенную бумагу в воздух. Та пролетела над кроватью и спикировала прямо на колени Дини. Девушка уставилась на эту бумажку, отказываясь верить увиденному, руки у нее затряслись.

– Эта штука, ваше величество, – сказал Кит бесцветным голосом, – именуется а-э-р-о-п-л-а-н.

– Вот-вот, – прогудел удовлетворенно король. – Аэро-план. Удивительная вещь.

Дини решила про себя, что вот сейчас, сию минуту, упадет в обморок. Она побледнела как мел. Единственное, что она слышала в этот момент, был звук собственного бешено колотящегося сердца.

– Мистрис Дини, не стоит бояться, – произнес король, заметив ее побелевшее лицо. – Это не колдовство и не черная магия. Просто герцог обладает поразительными знаниями в технике, ему здесь нет равных.

– Бумажный самолетик, – тупо сказала Дини, глядя в одну точку.

В дверь постучали. Один из старших камердинеров вошел в комнату.

– Ваше величество, – он низко поклонился, – граф Эссекс добивается встречи с вами. Утверждает, что дело не терпит отлагательств.

– За нами послал Кромвель? – Король был безмерно удивлен. Он тут же позабыл о бумажном самолетике. – Господь свидетель, он у меня получит.

Добродушного короля словно подменили. Разъяренный монарх поднялся на ноги и, не обращая внимания на Кита и Дини, двумя гигантскими шагами пересек комнату и скрылся за дверью. Камердинер рысью побежал за ним.

Дини же продолжала сидеть, глядя прямо перед собой в одну точку.

– А я хотел тебе рассказать, Дини, одну вещь, – между тем негромко промолвил Кит. Она не ответила, тогда он продолжил: – Понимаешь, я родился в 1917 году в Кенте. Моего отца убили во время мировой войны, и моей матери пришлось в одиночку воспитывать и меня, и мою старшую сестру Каролину. Ты слушаешь?

Девушка сглотнула. Он протянул руку, и она послушно ее взяла. Все это время она не переставая дрожала.

– Как же ты сюда попал? – спросила она тусклым, невыразительным голосом.

– Через живую изгородь. Видишь ли, Дини, в этом лабиринте заключена какая-то сила, способность к транспортировке во времени. Я пытался вернуться в свое время, пользуясь для этого малейшей возможностью, когда оказывался здесь, в Хемптон-Корте. Кстати, когда я встретил тебя, я был именно этим и занят – пытался найти дорогу к себе, в свою эпоху.

Она глубоко вздохнула, потом посмотрела ему в глаза:

– Скажи, ты из какого года?

– Я попал сюда в 1940 году и пробыл в этом времени уже около десяти лет.

Очень медленно Кит привлек Дини к себе и прижал здоровой рукой. Она подчинилась, но сложила руки на груди, словно пытаясь защититься. Уткнулась ему головой в грудь, закрыла глаза и замерла. Он же гладил ее по голове в однообразном, успокаивающем ритме.

– Как это все с тобой случилось? – произнесла наконец она. На этот раз ее голос звучал как обычно. Когда он начал говорить, она подняла голову и прислушалась.

– Я служил пилотом в КВС – Королевских воздушных силах. Мне предстоял вылет, чтобы отразить очередную атаку нацистов, не дать им бомбить Англию. Тогда мы, кстати, ждали, что в войну вступите вы, американцы. Так ведь и случилось, правда?

– Да, – пробормотала Дини, спрятав голову у Кита на груди. – Но я, признаться, не слишком сильна в истории.

– В истории? – На его губах появилась улыбка. – Слушай, я начинаю чувствовать себя глубоким старцем. Гитлер проиграл, скажи?

– Ну да. Он застрелился у себя в бункере под конец. К тому времени он уже сдвинулся.

– Сдвинулся? Да он всегда был сумасшедшим. – Кит взглянул на потолок, где метались их тени. – Кстати, ты можешь сказать мне, когда закончилась война?

Дини пришлось думать, и весьма напряженно.

– Это произошло в 1945 году. Знаешь, когда я отчалила, было много всяких праздников в честь победы.

– Боже мой! – Кит с силой сжал ее руку. – Но как же нам удалось уцелеть? К началу 1940 года всем казалось, что конец Британской империи близок.

Дини задумалась. Она почувствовала, как напряглось тело Кита, увидела, как пальцы его здоровой руки сжались в кулак – и испугалась за него.

– Да нет. Все кончилось в 1945 году. Я помню хорошо, потому что люди отмечали пятидесятилетие победы.

– Господи… – Кулак ее Кита, разжавшись, снова превратился в кисть интеллигентной мужской руки. – Значит, мы победили…

Они помолчали. Каждый был занят своими мыслями.

– Так ты был летчиком? – несмело спросила Дини.

Кит утвердительно кивнул головой.

– Вот, должно быть, повеселился?

Поначалу ей показалось, что он ее не слышал. Миновало еще одно мгновение, показавшееся им удивительно долгим. Потом Кит заговорил:

– Знаешь, когда я попал в эту переделку, большинство моих приятелей накрылось. Все те парни, с которыми я ходил на лекции. Хорошие были ребята, знаешь ли. Признаться, до сих пор не понимаю, почему они погибли, а я остался жив. Но я до сих пор помню всех. Смешно, но некоторые из них едва поступили к нам на смену, а я уже был готов их оплакивать. – Кит откашлялся. – По большому счету мое место там. Турнир на копьях – слабое подобие того, чем мы занимались в небе. Думаю, я привлек внимание короля именно тем отчаянием, которое мной тогда владело. Пожалуй, десять лет назад я был куда храбрее Генриха.

Дини протерла глаза. Ее не покидало ощущение, что их с Китом разговор происходит во сне. Тем не менее она откликнулась:

– Я знала, что у нас с тобой есть нечто общее, знала с момента нашей первой встречи. Как бы сказать… ты не был слишком удивлен, встретив меня в лабиринте. Более того, ты сразу проявил ко мне сочувствие. Был добр, хотя я не успела этого заслужить.